Недавно в Шереметьеве был случай: бомж улегся на лавочку и заснул, а пока он спал, уборщица его ботинки грязные выкинула. Он проснулся, пошел в дежурную часть писать заявление. Дежурный его выгоняет, а бомж ему: «Не имеете права, принимайте заявление». Приняли, ботинки нашли. Но где это видано, чтобы бомж пришел в отделение милиции правду искать? Лет десять назад в такое и поверить было нельзя.
На разводах начальник учил нас: «В первую очередь — личная безопасность. Не нравится машина, останавливайте. Пассажиры должны выйти, руки на капот. Если что — кладите лицом на землю. Извиниться всегда успеете».
В восьмидесятых к милиции с уважением относились, и милиция другая была: правильная, что ли. Меняться она начала в девяностые, когда мы стали сами закон нарушать. А сегодня закон не просто нарушают, сегодня уже и закона никакого нет.
Я сейчас думаю, что в милиционеры пошел потому, что меня тогда романтика привлекла — жуликов гонять и крадунов ловить.
Детство мое так давно было, что я даже не помню, кем хотел стать. Как вернулся из армии, появилось у меня много знакомых милиционеров. Один друг в милиции работает, другой. Давай к нам, говорят. Пришел я к их начальнику, и разговор вроде ни о чем был, а я согласился. Случайно, можно сказать.
Записала Светлана РейтерФотограф Дмитрий Журавлев /
Прапорщик патрульно-постовой службы, 48 лет, Москва
Правила жизни полицейского ЂЂЂ Журнал Esquire
Комментариев нет:
Отправить комментарий